Записки советского чиновника

Академгородок, Новосибирск. Строго по графику подъём, зарядка, столовая, лекции, отбой, мучительные еженедельные зачёты. В памяти надо держать сотни параметров боевой техники, не только отечественной, но и сопредельных государств, а также помнить структуру управления этой техникой. Единственный продых наступал, это когда выезжали на полигон для участия в практических занятиях.

.И вот, наконец, выпускной экзамен. Все знали, что экзамен чистая формальность, но какое то нервное напряжение было. Сто курсантов в зале и девять экзаменаторов в президиуме. В том числе и приехавший генерал лейтенант из Генерального штаба. Алфавит имеет тридцать три буквы, очередь дошла до Пашки только к обеду. С места ему был задан вопрос, «ваши функции политрука во время ближнего боя с противником?». «К примеру во время боя, начал он, вдруг замолк пулемёт, ко мне подбегает пулемётчик Ахметов и докладывает: «товарищ политрук у меня патроны кончились»! « Но вы же, товарищ Ахметов коммунист»? «Так точно»! И пулемёт заработал снова". Тишина. Потом как то, не сочетающийся с обстановкой, раздался смех представителя Генштаба. Похоже, казахстанскую присказку здесь не все слышали. Одновременно председатель комиссии дал оценку ответу. «Правильно мыслишь, дать команду прекратить бой и отступить на заранее подготовленную позицию». И только после этого по непонятным психологическим причинам раздался в зале не дружный смех. Дана была команда прерваться на обед.

--Ты чего ваньку сыграл, спросил председатель комиссии Пашку, когда они шли обедать.

--Есть сильно захотелось.

На результатах это не отразилось. Ему и представителю из Иркутска были присвоены звания на два порядка выше чем другим слушателям. Тогда ещё Пашка подумал, а не специальный ли это заказ.

Возврат в родные пенаты ясности в событиях не прибавил. За пару лет Пашка из рядового состава, минуя ряд очередных воинских званий, стал неожиданно майором, на одном из предпраздничных дней ему Член Политбюро ЦК КПСС Кунаев Дюмаш Ахметович вручил орден <Знак Почёта>. Пашка, ежедневно проходя мимо отдела административных органов, стал с подозрением вглядываться в лица его работников. Очевидно, это заметил руководитель отдела Платаев Андрей Георгиевич, пригласил Пашку к себе и внёс ясность. Оказывается, для укрепления руководства Республиканского КГБ им нужен был работник с подобной степенью подготовки. Не случайно он неоднократно выполнял поручения, связанные с оборонкой. Но когда стали конкретно рассматривать, то выяснилось, что при переводе с одного ведомства в другое, по закону, производственный стаж работы в воинский стаж службы не засчитывается; партийный, комсомольский, профсоюзный стаж работы - да, а прозводственный, как он выразился по казахски, <жок>. Хотели доброе дело сделать - не получилось. <Но, ничего, заключил Андрей Георгиевич, с генералами тебе легче впоследствии будет разговаривать>.

Поздравляя Пашку с очередным воинским званием, Юрий Леонович Шнейдер, контролирующий работу промышленности республики, бывший заместитель председателя Южно - Казахстанского Совнархоза, по ходу беседы < случайно> вспомнил, с каким трудом им приходилось в своё время, создавать объединение <Союзфосфор>, и поинтересовался: не прошёл ли у него интерес перейти на хозяйственную работу. Есть возможность стать руководителем этого объединения. Только он один знал, что Пашка мечтает перейти на самостоятельную работу, в частности директором завода. Но перейти на уровень директора с его должности считалось неприличным - слишком большое понижение, <могут неправильно понять>, как выразился Юрий Леонович. Поэтому этот разговор был не для оглашения. А от предложения он отказался потому, что к этому времени у Пашки сложилось устойчивое понятие о самостоятельной работе и реальных формах производственных отношений: станок, цех, завод - это реальные производительные силы, а различного рода управления, объединения, министерства - надстройки, и как цветы, распускаются на благодатной почве сезонно.

Разобравшись, наконец, с накопившемися документами, Пашка стандартно подумал <что- то давненько я не бывал в Амстердаме>.Заказал на следующий день авиабилет и улетел в Караганду. Надо было понаблюдать, как новое руководство адаптируется в регионе. Тем более, там шла подготовка к городской отчётно-выборной партийной конференции с заменой первого секретаря Карагандинского горкома партии Устиновского, закадычного друга Полторанина, с которым они пытались формировать идеологию не только в городе, но и в области. Полторанин к этому времени уже сдал полномочия спецкора газеты <Правда> другому корреспонденту и уехал в неизвестном направлении. Устиновский со своими проблемами остался один на один. Посоветовавшись с членами бюро обкома и учитывая, что сменились первый и второй секретари обкома партии, решили пока замену не производить. Просмотрев проект доклада, первый секретарь обкома партии Коркин попросил переделать доклад. Устиновский отказался. За одну ночь сделать такую работу для него было, естественно, нереально. Александр Гаврилович Коркин молча, ожидающе стал смотреть на Пашку, в аппарате ЦК они и не из таких передряг сухими выходили. За ночь Пашка, выпив два трёхлитровых чайника зелёного чая, к шести утра сдал доклад в печать, через два часа улыбаюшийся Устиновский выходил с ним из дверей машбюро. По оценкам многих руководителей области доклад получился хотя и жёсткий, но объективный и самокритичный с оттенками небезнадёжности состояния дел в городе.

На другой день Александр Гаврилович поблагодарил за нестандартную помощь, улыбаясь, добавил, <совсем неплохо было бы, что бы Вы, Пал Палыч и реализовали намеченные планы, в качестве первого руководителя города>. Реплика эта была продолжением беседы один на один накануне партийной конференции, в которой Александр Гаврилович сетовал, что в новом качестве ему тяжело будет работать без надёжного помошника. И открыто предложил Пашки перейти на работу из центрального аппарата к нему, в обком партии. Такой вариант его, конечно, устраивал, Пашка неплохо знал кадры районного, городского, да и областного звена, так как они без его согласования не утверждались на руководящие должности. Но Коркин, как бывший второй секретарь ЦК компартии Казахстана, понимал, что такая перестановка потребует согласования с руководством ЦК и веские основания.

Когда Пашка вернулся из командировки, Настя попросила его подняться на гору "Кок - Тюбе", благо, что канатная дорога была всего в трёхстах метрах от их дома. Они как то буднично оделись, подошли к дворцу имени Абая, вошли в подвесную кабину, а через пять минут уже гуляли по живописным склонам горы. С этого места, несмотря на постоянную дымку, хорошо просматривался город. С вершины горы видна уходящая в даль долина междугорья, там, в "Широкой щели"находится дача Виктора Евгеньевича - его свата. Считается что здесь хорошее место для отдыха и прогулок. Но Пашка как - то отстранённо на эту красоту смотрел, воспринимал живописную панорамму как картинки, запечатлённые на слайдах. Не чувствовал, что это его дом. На этой зелёной площадке он подумал, "а есть ли у него в принципе свой дом". Так на высоте 1600 метров над уровнем моря он стал приходить к выводу, что даст согласие на переезд в Караганду.

Пашка относился к Александру Гавриловичу с большим уважением, считая его одним из лучших руководителей республики. Получив согласие Пашки, он договорился о его переводе в областной комитет партии на должность Заведующего отделом организационной - партийной работы обкома партии, с последующим выдвижением на одну из руководящих должностей. Одновременно, чтобы поддержать его статус, ввели в состав обкома партии и избрали членом бюро обкома партии. Практически была дана неограниченная власть, хочешь- казнишь, хочешь- милуешь. Пашка поджал уши. Он из опыта знал, что такое состояние, как правило, если ослабить контроль над собой, приводит к негативной деформации психики руководителя любого уровня. Но он так же понимал, что у него появится больше степеней свободы и можно легче перейти на приличную хозяйственную работу.

Определённая ясность наступила только на другой день, после звонка из Москвы со Старой плащади от работников, которые на службу ходят через известный - Шестой подъезд. Ему осторожно пояснили, что в связи с переходом Назарбаева в аппарат ЦК компартии Казахстана, намечается кадровая перестановка , а в этой цепочке предусмотрено и его место, с этой целью его и ввели в состав бюро обкома партии. Значит, подумал Пашка, будут из них <белок делать>, как говорил Шариков, отвечая на вопрос профессора Преображенского < что они делают с котами, которых вылавливают>.